Jump to Navigation

Как снимали Соляника...

Имя Алексея Николаевича Соляника в советские времена было широко известно всему мировому морскому сообществу. Прекрасный организатор китобойного промысла СССР, великолепный хозяйственник, капитан-директор китобойных флотилий «Слава» и «Советская Украина», он был еще и замечательным политиком.
Это он ввел «дни открытых дверей» в зарубежных портах на китобазах, когда тысячи людей могли посетить советское судно и посмотреть на условия труда и отдыха наших моряков-китобоев. И один такой заход агитировал за страну в сто раз больше, чем весь штатный агитационный корпус.
Это при нем гонористые норвежские китобои, скрепя сердце, вынуждены были признать наших добытчиков равными себе. Хотя наши превзошли их в мастерстве. Это в его коллективе работало одновременно 10 Героев Социалистического Труда. Это с ним приход флотилий в Одессу после многомесячного рейса становился событием для всей страны...
И вдруг в июне 1965 года после окончания 19-го промыслового похода флотилии к берегам Антарктиды в одной из самых влиятельных центральных газет того времени «Комсомольской правде» появляется статья известного журналиста Аркадия Сахнина «В рейсе». В ней он привел такие факты из жизни китобоев, которые бросили густую тень на все то хорошее, что сделал Герой Социалистического Труда, делегат XXII съезда КПСС Алексей Соля- ник. О том, что происходило дальше, рассказывает очевидец тех событий, капитан дальнего плавания, более 18 лет проработавший генеральным директором ЧПОРП «Антарктика» И.А. БАРАНОВ:

— С Алексеем Николаевичем Соляником я встретился в 1960 году на промысле. Я прибыл туда по распоряжению министра рыбного хозяйства СССР А. Ишкова, чтобы провести экспериментальный лов рыбы на китобойце в случае, если Международная китобойная комиссия объявит мораторий на добычу морских исполинов.
Научно-исследовательское судно «Академик Берг», где я был капитаном, было поставлено в Мурманске на годовой капитальный ремонт. Я же был отправлен в Одессу в распоряжение Управления китобойных флотилий, где должен был принять китобоец «Гневный» для проведения эксперимента. Суть его заключалась в том, чтобы после окончания китового промысла демонтировать все оборудование для охоты на китов, а вместо него использовать привезенное с собой, а ТЯКЖЄ придумать и поставить новое, пригодное для промысловой добычи рыбы. Но в день приемки на борт судна прибыл другой капитан, назначенный из «своих». Мне же предложили остаться старшим помощником, так как прибывший капитан никогда не занимался рыбным промыслом.
Надо сказать, что когда меня направляли в Одессу, то гарантировали капитанскую должность, жилье, а также обещали платить полярные надбавки, которые я получал в Мурманске. После окончания промысла флотилия зашла в Монтевидео для отдыха, и меня пригласил к себе для беседы А.Н. Соляник. Он в деликатной форме попросил меня после эксперимента с добычей рыбы на китобойце дать отрицательный отзыв о такой возможности. Мол, в министерстве недопонимают значения китобойного промысла в жизни страны и играют на руку МКК, которая пляшет под дудку англичан.
Он сказал, что в следующий рейс я уже пойду капитаном китобойного судна, да и с жильем все устроится. Я ответил, что провел много экспериментальных рейсов и вижу, что промысловый лов рыбы с китобойца возможен, поэтому кривить душой не буду.
Из Монтевидео флотилия отправилась в Одессу, а «Гневный» пошел к юго-восточной Африке ловить рыбу. Мы освоили добычу и передали на производственный рефрижератор «Таврия» 600 тонн рыбы. Когда прибыли в Одессу, мне сообщили, что полярные надбавки мне платили незаконно и вычли их из зарплаты, что квартиру отдали остро нуждающемуся, хотя в рейс пришло сообщение, что мне выделили комнату возле Куликова поля. Так что из обещанного я не получил ничего.
Я это пишу для того, чтобы подчеркнуть, что у меня были все личные основания недолюбливать Алексея Николаевича. Но тем не менее, личность Соляника была настолько масштабной, настолько значимой в отрасли и его авторитет у китобоев был настолько незыблемым, что когда я прочитал опус Сахнина, то однозначно посчитал его вредным. Прежде всего, из-за неправильно расставленных в нем акцентов. Но об этом чуть позже...
Алексей Соляник уже в 14 лет начал ходить на парусных ботах на лов сардины во Владивостоке, где жила его семья. В 18 лет сдал госэкзамены и, получив диплом судоводителя маломерных судов, был назначен старшиной парусно-моторной шхуны «Усть-Камчатка», потом был капитаном ледокольного буксира «Форт». Продолжая заочно учиться, сдал экзамены и получил диплом штурмана малого плавания, а через год, в 1938 году — штурмана дальнего плавания. В том же году был назначен капитаном зверобойного судна «Налим» и провел на нем две навигации в Охотском море, охотясь на моржей и котиков. В 1940 году стал капитаном дальнего плавания.
В декабре 1941 года Алексей Николаевич был переведен на пароход «Ительмен», на котором совершал рейсы из Владивостока в Канаду, в США и обратно, привозя грузы для Красной Армии. На специальных четырехмесячных курсах в совершенстве выучил английский язык. В 1945 году из порта Филадельфия привез в Одессу боеприпасы на военном транспорте «Чиф Оссиола». В том же году Соляник был откомандирован в Польшу и Германию для приемки трофейного флота и грузов по репарации.
В 1946 году в порту Ливерпуль он принял командование китобазой «Слава» с пятнадцатью паровыми китобойцами. Флотилию он привел в Гибралтар, где приняли на борт китобазы снабжение и известного полярного капитана В.И. Воронина. Воронин стал капитан-директором, а Соляник его первым заместителем по промыслу и финансам.
Со второго рейса капитанствовал уже Алексей Николаевич. Любопытно отметить, что против его назначения сильно протестовали норвежские китобои, которые выступали в роли учителей наших добытчиков. Наши же оказались очень способными учениками. В следующем, третьем рейсе, норвежцы уже были не нужны. Добыча китов увеличивалась с каждым рейсом. Страна получала все больше и больше технического жира, китовой муки, печени, мяса, другой продукции, выпуск которой осваивала китобаза.
За всем этим стоял Соляник. Его промысловый опыт, воля, настойчивость и работоспособность, умение точно поставить задачу перед коллективом позволили почти вдвое увеличить добычу китов и выпуск китового жира по сравнению с первым рейсом.
Он был физически очень сильным человеком. Часто надевал рабочую робу и с удовольствием орудовал флен- шерным ножом на разделочной палубе. Всегда пользовался поддержкой в местных партийных и хозяйственных кабинетах. И не только в местных. Его имя хорошо знали и в ЦК, и в Совмине. Ему давали все, что он просил. Или почти все.
Говорят, что наши недостатки являются продолжением наших достоинств. Алексей Николаевич был человеком слова. И если он что-то обещал, то делал все возможное, чтобы выполнить обещанное. Это касалось всего. В том числе и в реализации производственных планов. Перед ним стояла цель, и он шел к ней, часто напролом, не замечая, что иногда ломает чьи-то судьбы. В этот бы момент тем, сидящим в высоких кабинетах, взять бы и попридержать Соляника, немного остудить закружившуюся от успехов голову. А он был убежден, что победителей не судят.
Статья в «Комсомолке» готовилась загодя. Как у всяких крупных работников, у Соляника были завистники и недоброжелатели. Были они и в самом управлении АКФ. Один из них — заместитель начальника по кадрам Баранкевич, вокруг которого они сгруппировались. В управлении ничего не проходило мимо внимания капитан- директора. И он часто на ключевые должности подбирал и принимал людей испытанных и опытных, минуя рекомендации кадровиков. А это им сильно не нравилось. И полетели письма в редакции, различные инстанции с полуправдой и правдоподобной ложью о жизни и работе людей на промысле.
Пришло такое письмо и в редакцию «Комсомольской правды». В океан был отправлен специальный корреспондент газеты Аркадий Сахнин. Он прибыл на флотилию на танкере. И сразу же попросил аудиенцию у Соляника. Тот в это время проводил селекторное совещание и попросил Сахнина подождать. Потом уже, анализируя события, многие предположили, что эта просьба Сахнину показалась унизительной, уязвляющей самолюбие журналиста центральной газеты. Он ждать не стал. И на свет появилась разгромная статья, в которой были свалены в одну кучу общие проблемы китобоев стран, которые вели промысел в том же районе, и вопросы ментальности и полувоенного быта (на судах и на базе в основном работали люди, прошедшие войну, офицеры, награжденные боевыми орденами), когда во что бы то ни стало нужно выполнять приказ.
Главный упор в статье делался на том, что в 19-м рейсе без предварительной подготовки к работе в условиях тропиков флотилия переместилась именно в эти жаркие места. При этом в трюмах температура воздуха превышала 50-градусную отметку, и люди теряли сознание. Ни слова не говорилось о производственной целесообразности, о плане по добыче китов, об ответственности капитан-директора за успех рейса и т. д.
Кроме того, в статье совсем не упоминалось о том, что сами китобои на совещании поддержали капитан- директора о перемещении флотилии в тропики, где в это время гуляли стада кашалотов. А после того, как случаи потери сознания моряками повторились, Соляник отдал команду уходить в Антарктику.
Я согласен, что к людям всегда надо быть внимательным. Здоровье легко подорвать и очень трудно потом восстановить. Но нельзя отбрасывать и тот факт, что, несмотря на жесткий отбор, на промысел иногда попадали люди с купленными справками о состоянии здоровья...
Статья резко не понравилась в Украине. Председатель Президиума Верховного Совета республики Д.С. Корот- ченко советовал руководству Одесского обкома КПУ: «Статья лживая, в обиду Соляника не дадим. Из этого и исходите». В решении бюро обкома было записано: «Целый ряд фактов в указанной статье изложены необъективно, а в отдельных случаях рассчитаны на сентиментальную слезливость обывателя. Героический труд коллектива коммунистического труда освещен как рабский труд подневольных людей. Тов. Соляник заслуживает суровой критики, но делать это такой ценой не нужно и вредно».
В столице за Соляника вступился член Президиума ЦК КПСС Н.В. Подгорный. В Москве проходили свои какие-то подковерные игры. На наказании Соляника настаивали А.Н. Шеле- пин и ряд кремлевских руководителей рангом пониже. Их поддерживал главный редактор «Комсомольской правды» Ю.П. Воронов. И 19 октября Секретариат ЦК КПСС освободил А.Н. Соляника от должности генерального капитан-директора объединенной флотилии «Советская Украина» и «Слава». После оглашения «приговора» Л.И. Брежнев принял его у себя в рабочем кабинете. Поблагодарил за многолетнюю плодотворную работу. Но сказал, что нынешнее дело получило нежелательный резонанс в стране и за рубежом. На вопрос о просьбах Алексей Николаевич сказал: «Я моряк и хотел бы продолжать работать на море». Просьбу удовлетворили. В том же году его откомандировали в Севастополь капитан-директором ППР «Ван Гог» для организации промысла ракообразных в Индийском и Атлантическом океанах. С 1972 года он был назначен капитан-директором научно- поискового судна «Чатыр-Даг» (Керчь).
На флотилиях заменили всех руководителей. Свое отношение к этому событию продемонстрировали коммунисты коллектива. Перед уходом в 20-й промысловый рейс на отчетно- выборной конференции рекомендованный «сверху» на должность замполита человек в партком не прошел. Случай был из ряда вон выходящим, но его предпочли «не заметить».
Однажды в 1979 году я вышел из дверей управления ЧПОРП и впереди себя увидел сгорбленного человека, идущего шаркающей походкой мимо здания. Это был Алексей Николаевич Соляник. Мы поздоровались, и на вопрос, как дела, он ответил, что через несколько дней уезжает в Симферополь на разбор очередной кляузы, организованной керченскими деятелями. На вопрос о здоровье он сказал, что еще не отошел от инфаркта миокарда. Я предложил ему перейти работать в ЧПОРП «Антарктика». Он очень оживился и сказал, что с удовольствием вернулся бы, если это возможно. Мы договорились, что на следующий день он будет у меня, и мы определимся с местом работы. Ему было предложено три варианта — он выбрал должность начальника кабинета военно-морской подготовки и работал там до конца. Алексей Николаевич имел право заходить в кабинет генерального директора в любое время без доклада. Этим правом он пользовался не часто, в основном после рабочего дня, и рассказывал мне и присутствующим заместителям очень интересные и поучительные истории из своей динамичной жизни.
Умер А. Н. Соляник осенью 1984 года. Похоронен на Втором христианском кладбище Одессы. ЧПОРП «Антарктика» поставила на его могиле памятник, достойный масштаба личности Алексея Николаевича.



Articles | by Dr. Radut